Неточные совпадения
Как всегда, у него за время его уединения набралось пропасть
мыслей и чувств, которых он не мог передать окружающим, и теперь он изливал
в Степана Аркадьича и поэтическую радость весны, и неудачи и планы хозяйства, и
мысли и замечания о книгах, которые он читал, и
в особенности идею своего сочинения,
основу которого, хотя он сам не замечал этого, составляла критика всех старых сочинений о хозяйстве.
Этот милый Свияжский, держащий при себе
мысли только для общественного употребления и, очевидно, имеющий другие какие-то, тайные для Левина
основы жизни и вместе с тем он с толпой, имя которой легион, руководящий общественным мнением чуждыми ему
мыслями; этот озлобленный помещик, совершенно правый
в своих рассуждениях, вымученных жизнью, но неправый своим озлоблением к целому классу и самому лучшему классу России; собственное недовольство своею деятельностью и смутная надежда найти поправку всему этому — всё это сливалось
в чувство внутренней тревоги и ожидание близкого разрешения.
Если это подтверждалось, он шел домой с гордостью, с трепетным волнением и долго ночью втайне готовил себя на завтра. Самые скучные, необходимые занятия не казались ему сухи, а только необходимы: они входили глубже
в основу,
в ткань жизни;
мысли, наблюдения, явления не складывались, молча и небрежно,
в архив памяти, а придавали яркую краску каждому дню.
Старая и
в основе своей верная
мысль о созерцательности Востока и действенности Запада им вульгаризируется и излагается слишком элементарно.
В 1850 году Э. Жирарден напечатал
в «Прессе» смелую и новую
мысль, что
основы права не вечны, а идут, изменяясь с историческим развитием.
Мудрые правила — со всеми быть учтивым и ни с кем близким, никому не доверяться — столько же способствовали этим сближениям, как неотлучная
мысль, с которой мы вступили
в университет, —
мысль, что здесь совершатся наши мечты, что здесь мы бросим семена, положим
основу союзу. Мы были уверены, что из этой аудитории выйдет та фаланга, которая пойдет вслед за Пестелем и Рылеевым, и что мы будем
в ней.
Мне казалось, что
в основе его не было ни глубокой
мысли, ни единства, ни даже необходимости, а форма его была просто ошибочна.
Неукорененность
в мире, который впоследствии
в результате философской
мысли я назвал объективированным, есть глубочайшая
основа моего мироощущения.
Религиозная вера лежит
в основе и всякой цивилизации, и всего пути истории, и философской
мысли.
В сущности, он и Сенечка представляли почти одну и ту же натуру: та же шаткость
основ, то же отсутствие всякой живой
мысли, но, вследствие особенностей характера и жизненной выдержки, то, что
в Сенечке сказывалось прямою, неподкрашенною нелепостью,
в Митеньке являлось твердостью характера, переходившею
в холодную и расчетливую злость.
В основе существования сельского священника лежит та же
мысль, как и у хозяйственного мужика: обеспечить себя и семью от вторжения нужды.
И вдобавок
в те времена не было речи ни о благонамеренности, ни об образе
мыслей, ни о подрывании
основ и т. д.
Никому не приходило на
мысль, что ненавистник заключает
в себе неистощимый источник всевозможных раздоров, смут и переполохов, что речи его вливают яд
в сердца, посрамляют общественную совесть и вообще наносят невознаградимый вред тем самым
основам, на защиту которых они произносятся.
На вопрос: для чего было сделано столько убийств, скандалов и мерзостей? — он с горячею торопливостью ответил, что «для систематического потрясения
основ, для систематического разложения общества и всех начал; для того, чтобы всех обескуражить и изо всего сделать кашу и расшатавшееся таким образом общество, болезненное и раскисшее, циническое и неверующее, но с бесконечною жаждой какой-нибудь руководящей
мысли и самосохранения, — вдруг взять
в свои руки, подняв знамя бунта и опираясь на целую сеть пятерок, тем временем действовавших, вербовавших и изыскивавших практически все приемы и все слабые места, за которые можно ухватиться».
Однако Грас Паран, выждав время, начал жестокую борьбу, поставив задачей жизни — убрать памятник; и достиг того, что среди огромного числа родственников, зависящих от него людей и людей подкупленных был поднят вопрос о безнравственности памятника, чем привлек на свою сторону людей, бессознательность которых ноет от старых уколов, от мелких и больших обид, от злобы, ищущей лишь повода, — людей с темными, сырыми ходами души, чья внутренняя жизнь скрыта и обнаруживается иногда непонятным поступком,
в основе которого, однако, лежит мировоззрение, мстящее другому мировоззрению — без ясной
мысли о том, что оно делает.
Выходя из той
мысли, что"потрясение
основ"спрятано у кого-нибудь
в кармане, он предлагает всех поголовно обыскать.
На улице ему стало легче. Он ясно понимал, что скоро Яков умрёт, и это возбуждало
в нём чувство раздражения против кого-то. Якова он не жалел, потому что не мог представить, как стал бы жить между людей этот тихий парень. Он давно смотрел на товарища как на обречённого к исчезновению. Но его возмущала
мысль: за что измучили безобидного человека, за что прежде времени согнали его со света? И от этой
мысли злоба против жизни — теперь уже
основа души — росла и крепла
в нём.
Это была уже вторая руководящая
мысль, которая привела нас к путанице. Во время статистического конгресса нас преследовало гордое убеждение, что мы не лыком шиты; теперь оно сменилось другим, более смиренномудреным, убеждением: мы виноваты, а там разберут.
В обоих случаях
основу представляло то чувство неизвестности, которое всякие сюрпризы делает возможными и удобоисполнимыми.
Затем автор «Истории Петра Великого» подробно развивает свою
мысль, показывая,
в какой степени развиты были у нас основные государственные элементы, служащие
основою могущества и благоденствия гражданских обществ.
Предложив
в сем «Наказе» самую лучшую
основу для политического образования России, Екатерина заключает его священными, премудрыми
мыслями, которые, подобно фаросу,
в течение времен должны остерегать все Монархии от политического кораблекрушения. Сограждане! Да обновится внимание ваше: Ее глас вечной Судьбы, открывающей нам причину государственных бедствий!
В основе романа лежит серьезная и глубокая
мысль, которую мы не хотели понять и оценить по человеческой гордости и тщеславию; а может быть, тогда еще рано было оценить ее.
—
В основе этой пиесы уже лежит более глубокая, более серьезная
мысль.
Притязание неокантианцев на всецелое порождение мышлением объекта
мысли (reiner Ursprung [Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из основных понятий
в философии Г. Когена, обозначающее тот или иной исходный элемент, на
основе которого формируется все достояние мышления.
Сотворение мира
в Начале, т. е.
в Софии, или на ее
основе, приходится поэтому
мыслить как обособление ее потенциальности от вечной ее же актуальности, чем и создается время с временным процессом; актуализация потенции софийности и составляет содержание этого процесса.
Однако закон непрерывности и непротиворечивости дискурсивного мышления имеет силу лишь
в его собственном русле, а не там, где разум обращается на свои собственные
основы, корни
мысли и бытия, причем вскрываются для него непреодолимые, а вместе и неустранимые антиномии, которые все же должны быть им до конца осознаны.
Действительно, если устранить из
мысли и чувства ничто как
основу твари, то различие между Абсолютным и миром, Творцом и творением, улетучивается, мир сам по себе представляется абсолютным или, что то же, абсолютность приписывается бытию, которое
в действительности соотносительно небытию, а потому и вообще относительно.
Мысль рождается не из пустоты самопорождения, ибо человек не Бог и ничего сотворить не может, она рефлектируется из массы переживаний, из опыта, который есть отнюдь не свободно полагаемый, но принудительно данный объект
мысли [Эту
мысль С. Н. Булгаков впоследствии развил
в своей работе «Трагедия философии» (1920–1921), о которой писал
в предисловии: «Внутренняя тема ее — общая и с более ранними моими работами (
в частности, «Свет невечерний») — о природе отношений между философией и религией, или о религиозно-интуитивных отношенях между философией и религией, или о религиозно-интуитивных
основах всякого философствования.
В характере Ленина были типически русские черты и не специально интеллигенции, а русского народа: простота, цельность, грубоватость, нелюбовь к прикрасам и к риторике, практичность
мысли, склонность к нигилистическому цинизму на моральной
основе.
Но его сближает с коммунизмом крайний активизм, вера во всемогущество техники, проповедь коллективного, общего дела, вражда к капитализму, проективизм, тоталитарность
в отношении к жизни, склонность к регуляции и к планам мирового масштаба, отрицание теоретической
мысли, умозрения, оторванного от практического дела, признание труда
основой жизни.
В основе русского нигилизма, взятого
в чистоте и глубине, лежит православное мироотрицание, ощущение мира лежащим во зле, признание греховности всякого богатства и роскоши жизни, всякого творческого избытка
в искусстве,
в мысли.
— Несомненно, что граф Аракчеев для пользы затеянного им, по его мнению, великого дела, нашел нужным устранить тебя и устранил, без всякой даже
мысли, справедливо ли это, или несправедливо. Это было необходимо, а потому это и сделано. Не говорю не всегда ли, а скажу не часто ли
в основу земных судебных приговоров кладется именно этот закон о необходимости.
Среднего роста, худощавый, юркий и подвижный, с коротко обстриженными волосами и бородкой, с быстрыми, умными, бегающими глазами, говоривший хриплым фальцетом — это был делец
в полном смысле слова, положивший уже давно
в основу своего нравственного мировоззрения уложение о наказаниях с предвзятою и настойчивою
мыслью о полной возможности спокойно обходить статьи этого кодекса.
Государь слушал внимательно, а аббат Грубер, со свойственным ему умением и красноречием стал далее развивать ту
мысль, что общество Иисуса должно служить главною
основою для охранения спокойствия и поддержания государственных порядков. Аббат коснулся вскользь настоящего положения дел
в Европе и обнаружил необычайно глубокое звание всех тайников европейской политики.
Мысль о том, чтобы церковь могла быть
основой суда, собственности,
в наше время только смешна.
И вот, знаете, как сказано
в писании: «не клянитесь никако», так поверьте, что это и должно быть справедливое, потому что сразу же после того, як я заклялся, сделался у меня оборот во всех
мыслях и во всей моей жизни: покинул я свой «Чин явления истины» и совсем не стал смотреть конокрадов, а только одного и убивался: как бы мне где-нибудь
в своем стану повстречать потрясователя
основ и его сцапать, а потом вздеть на себя орден по крайней мере не ниже того, как у отца Назария, а быть может, и высший.
«Все умерли!» — мелькает последняя
мысль. Он выбегает за околицу на широкую торную дорогу. Над головой его черная клубящаяся туча бросает вперед три длинные отростка, как три хищно загнутых когтя; сзади что-то глухо и грозно рокочет —
в самых
основах своих рушится мир.